Личное дело



За испытания поощрили… фотографией


В российском календаре 4 сентября значится как День специалиста по ядерному обеспечению. Этот праздник отмечают не только инженеры-атомщики, но и военнослужащие радиационно-химической защиты. В этот день также чествуют ветеранов подразделения особого риска (ПОР), которые создавали ядерный щит СССР, а впоследствии и России. В прошлом году нам удалось встретиться с одним из них – Геннадием Дозморовым, участником испытаний в Тоцких лагерях. А сегодня нашим героем стал Валерий РУЛЁВ , свидетель испытаний ядерного оружия на территории Семипалатинского полигона. Большую помощь в создании этого материала оказал руководитель проекта «Пока они живут среди живых!» Денис Вильданов, за что мы ему очень признательны. Но передадим слово самому Валерию Федоровичу.
Каменский рабочий, Каменск-Уральский

Автор: Антон ЯДРЕННИКОВ. Фото и аудиоматериалы предоставлены Денисом Вильдановым

Родился я в селе Большая Грязнуха, жил и учился в Каменске. Школу закончил в 1964 году и решил пойти на радиозавод. Проработал там год, пока осенью 1965-го не призвали в армию. Помню, как друзья на руках несли меня до вагона поезда в Егоршино. После сборного пункта я оказался в Москве.

В первый год службы мы проходили курс молодого бойца. В части уже с первых недель я зарекомендовал себя с хорошей стороны: отличник боевой и политической подготовки, командиры отпускали меня в увольнение. За мои старания руководство подало рекомендацию о назначении меня агитатором.

После курса молодого бойца нас направили в первую серьезную командировку – в Архангельскую область. Там в секретных ангарах собирали баллистические ракеты Р-12, которые могли нести ядерный заряд. Руководил работами известный конструктор Сергей Павлович Королев. Мы должны были охранять проектировочные ангары. Абсолютная секретность.Поблизости даже находились бункеры с выходящей взлетной полосой – оттуда в случае опасности вылетали МиГи.

Однажды на проходной пришлось остановить самого Королева. Накануне конструктор отмечал день рождения одного из знакомых и по ошибке забрал чужой пиджак. Соответственно, пропуска при нем не оказалось. Пришлось звонить командиру. Тот приказал пропустить Королева. А через некоторое время я получил поощрение – за бдительное несение службы.

Обычно в командировки мы уезжали на один-три месяца. Из Москвы мы попадали в точки «Ш», «М», «Б». Так на картах назывались секретные заводы, полигоны, места взрывов. Родственникам и друзьям, разумеется, об этом не говорили – нельзя. Мы лишь писали им, что у нас все хорошо, служба идет, все здоровы. Через три месяца получали письмо из дома, уходили в ленинскую комнату и вновь писали похожий ответ.

Объекты охраняли самые разные. Например, в степях Астраханской области мы испытывали ракету. Ее грузили на КамАЗ, и водитель в сопровождении нескольких автоматчиков колесил по открытой местности несколько часов. Если ракета выдерживала тряску по ухабам, значит, хорошая, в воздухе не развалится. Были мы и в Капустином Яру, где испытывали ракетные двигатели – следили, чтоб никто из сотрудников не сфотографировал объект. Когда запускали двигатель, все отходили в сторону – стоял ужасный рев.

Были у нас и более «мирные» задания. Например, в Москве китайские студенты совершили провокацию: у мавзолея на Красной площади разбрасывали антисоветские листовки. Видимо, не могли простить победу на острове Даманском. Нас подняли в ружье, хотя само оружие запретили брать, и на уазиках доставили в центр столицы. Там мы без шума скрутили провокаторов и запихнули в машины. Китайцы пытались сопротивляться – клевали, пинали. Но ведь и нас в армии учили разным приемам: как мы им руки заломили, так они враз стали смирными. Потом этих студентов депортировали на родину.

Ко второму году службы нашу роту преобразовали в спецкомендатуру. То есть нам доверили сопровождать ядерный груз. Посадили на поезд, а куда поехали – неясно. Как потом оказалось, в Семипалатинск. Привезли нас ночью, из вагона пересадили в крытые грузовики. Утром огляделись – кругом степь… Мы уложили ядерный груз в палатку, выставили оцепление. В то время ядерные испытания разрешалось проводить только под землей. Поэтому здесь старались горняки: рыли штольню, насыпали сопку над эпицентром взрыва. На глубине, в самой сопке, утрамбовывали мешки с песком, заливали бетон. Там же в бетонных отсеках за 20-метровыми стенами сидели подопытные животные – собаки и морские свинки. По узкоколейке мы завезли туда ядерный заряд.

От боеголовки до командного пункта пять километров. Здесь в момент взрыва собирались все: и ученые, и военные. Рядом с КП стояли грузовики, чтобы экстренно эвакуировать людей, если что-то пойдет не так. Например, если взрывная волна пробьет верхушку сопки и вырвется наружу.

В 1968 году взрыв пробил сопку. Горняки не рассчитали высоту холма. После команды «Пуск» волной подняло верхушку. Заиграло зарево, и поднялся пылевой гриб. Мы, конечно же, сразу вскочили в грузовики и помчались в противоположную от эпицентра сторону. По дороге ощущали, как на тент сыплется земля и мелкий камень. Было страшно. Но интересно.

В Семипалатинске провели несколько подрывов. Атомный груз спускали в скважины определенной глубины, зависящей от размера и количества мегатонн. Когда он взрывается, ощущаешь тряску, поднимается пыль. После подрывов ученые доставали из скважины подопытных животных и снимали показания с датчиков. Бывало, на поверхность земли стягивали сельскохозяйственную и военную технику: комбайны, сеялки, списанные танки. Ученым нужно было определить, как воздействует радиация на каждую из машин. Нередко и к ним привязывали животных – коров, баранов, собак.

Мне рассказывал один из товарищей, как испытывали оружие на животных и технике, сбросив с самолета бомбу с малым зарядом. Коровы обгорели сразу, машины разрушились. Убиралось все это силами солдат. Технику угоняли, рыли котлованы и туши сбрасывали туда. Чтобы и радиация не распространялась, и враг не видел.

Американцы знали, что в СССР проводятся испытания. У нас были радиоприемники, настроенные на частоты Штатов, мы слушали их. По колебаниям земли американцы определяли, что в СССР провели взрыв. Но не знали, какой именно, сколько мегатонн было в бомбе и вообще в какой точке страны это произошло.

По окончании семипалатинской командировки нас посадили на поезд и повезли в Москву. Наш командир-лейтенант послал за мной солдата. Прихожу в офицерское купе, докладываю: «Товарищ лейтенант…» – «Да ладно, Рулёв… Садись рядом». Поставил передо мной стакан, налил из фляжки немного водки и подал мне: «Ну что, Рулёв, с днем рождения». А у меня действительно в тот день был праздник. Лейтенант не забыл про это.

Хоть я и не суеверный, но по пути в Москву подумал: дома что-то неладное. В дороге произошло несколько инцидентов: то эшелон велосипедиста сбил, то лошадь под локомотив попала. А как вернулись в столицу, меня встретил начальник штаба. Сообщил, что мой дядя погиб. Мне оставалось служить еще два месяца, но командиры решили – раз я был в командировке, являлся отличником боевой и политической подготовки, то после похорон мог сразу же ехать домой. Перед строем командир части зачитал приказ, что за успешно выполненное задание в Семипалатинске меня поощряют… фотографией у развернутого знамени части. Но фото на память я так и не сделал – нужно было срочно уезжать.

После службы в армии я вновь оказался на радиозаводе. Вскоре к нам приехали офицеры МВД, которые проводили набор в военное училище в Рязани. А так как у меня была хорошая характеристика, то в 1969 году меня направили туда. По окончании получил диплом юриста и был направлен в Ивдель на оперативную работу с осужденными. Дослужился до заместителя дежурного помощника начальника колонии. Оттуда через областной отдел МВД оказался в Каменске, где работал с условно освобожденными. А как закончилась моя служба, я отправился на трубный завод, где и трудился до самой пенсии.

После взрыва в Чернобыле в 1991 году руководство страны решило организовать подразделение особого риска. Совет ветеранов располагался в Санкт-Петербурге. Я писал туда, чтобы получить удостоверение. В 2000 году с этим же вопросом я обратился к президенту Владимиру Путину. Вместе с письмом отправил ему и необходимые документы. Из Москвы бумаги отправили в Питер, где меня попросили предоставить справку о гражданстве и фотографию. В конце 2002 года мне пришло письмо, что удостоверение готово и за ним нужно ехать в Екатеринбург. Корочки мне вручали мэр города Аркадий Чернецкий и военком области Александр Кудрявцев.

После выхода на пенсию я возглавил группу ветеранов ПОР в нашем городе. Каждый День Победы я надеваю свои награды и иду в праздничной колонне.Да, мы не участвовали в Великой Отечественной войне, но все же наша доля в защиту страны внесена: именно мы создавали ядерный щит России. И благодаря ему никто не стремится объявлять нашей стране войну.

Радиация не ощутима, но бьет сильно. Особенно болят суставы. Нам ежегодно дают путевки в санатории, лечат. Да и сам я стараюсь не жалеть денег на лекарства. Хочется жить, хочется воспитывать внуков, ведь именно они – продолжатели нашего рода и дела.

Расскажите о нас!

Адрес

Редакция: 623400, г. Каменск-Уральский, ул. Чайковского, 29   Юридический адрес:
623400, Свердловская обл.,
г. Каменск-Уральский,
ул. Ленина, 3              

Контакты

Email: report@kamensktel.ru         
Телефон: +7 (3439) 39-88-39