Правила жизни



Берега Вячеслава Соловиченко


Когда в этом году Вячеславу СОЛОВИЧЕНКО вручали медаль «За заслуги перед городом», он уже одиннадцать лет как носил звание заслуженного артиста России и был обладателем международной премии имени Попова. Подошло время, и ко всем прочим титулам прибавился еще один, местный. И, пожалуй, нам-то с вами эти простые веские слова, «заслуги перед городом», куда как ближе и понятнее высоких регалий. Ведь это же наш Соловиченко! Под стать нашему крепкому, опорному краю на сцене он будто щит: в образе ли Прохора Пасечника или Тевье-молочника, или как Дон Кихот, Менелай… Артист, которого узнают даже нетеатралы – не в лицо, так по голосу (что поделаешь, если у рекламы аудитория шире, чем у самого живого из искусств). Такая вот игра слов: заслуженный, служить, слуга. Актер служит театру и зрителю. Оставаясь слугой, он ведет нас за собой от роли к роли. Куда ведет? К какому берегу? О том пусть расскажет сам Вячеслав Анатольевич.

Каменский рабочий, Каменск-Уральский

Автор: Марина КОКОРИНА. Фото Алексея ФАДЕЕВА


Каменский рабочий, Каменск-УральскийКаменский рабочий, Каменск-УральскийНадо ли в театре обнажать зло и коварство? Наверное, надо, иначе он превратится в такой мармелад.

Каменск – моя родина. Здесь я вырос, в Северном поселке, что называют Шанхаем. Чем дорога ромашка? А береза? Рябина? Дорого все: воздух, белки, соловьи по утрам весной. И люди, и природа, и дорога с ямами.

Грандиозно звучит: за заслуги перед городом. А в чем эта заслуга? Наверное, в том, что я пытаюсь честно работать. Нести со сцены добро. Конечно, я очень благодарен руководству театра за выдвижение на эту награду и всем тем, кто одобрил мою кандидатуру.

Не существует такой линейки, которой можно измерить, кто больше принес добра и зла: тот, кто лечит тело или душу. Две эти вещи не исключают друг друга, а идут параллельно. Осязаемо, что можно потрогать, я не сделал ничего. Но я надеюсь, что то, чем мы занимаемся, в какой-то мере – некое излечение душ.

Искусство мимолетно. Кто-нибудь помнит, что когда-то здесь шел спектакль «Дама и гусары»? А я в нем гусара играл. Молодой был, резвый. Закрыли спектакль, и нет его, остается только эмоция.

С Татьяной Петраковой в образе Менелая в спектакле «Жертвоприношение Елены»

Мы должны воспитывать доброту. Есть ли в доброте место злой эмоции? Предположим, идет по улице ребенок. Увидел кошку и пнул ее. Какая эмоция? Негативная. Но следом за ней какая будет, более сильная? Жалость и доброта. Посмотрев на этого мальчика, вы придете домой и сами не заметите, как положите кошке больше еды, чем обычно, и горшок за ней быстрее уберете. Понимаете, какая штука? Одна эмоция рождает другую. Хотя многое зависит и от культуры человека. Для кого-то демонстрация агрессии может послужить как сигнал к действию.

Надо ли в театре обнажать зло и коварство? Наверное, надо, иначе он превратится в такой мармелад. Природа человека – в борьбе. Если насыпать один мармелад, то энергии не будет, и зритель забудет дорогу в театр. Самые добрые – в первую очередь. Потому что их и так переполняет добро, и им нужен будет ребенок, который пинает кошку.

В актеры я пошел вопреки. Не хотел поступать в УПИ. Нравится, что тебе хлопают. Что в какой-то момент от твоих слов вдруг затихает зал. Как после этого можно было вернуться на завод? Главное, чтобы крышу не снесло от самоудовлетворения. 

Надо понимать, что перед тобой большая ответственность за то, что ты вложишь в головы. Ведь в театр ходит два или три (хорошо – если пять) процентов людей. И они идут с особым настроением, готовые внимать. Что в них вложишь, с тем они и уйдут. Тут надо понимать, где какая эмоция, и четко дозировать. Чуть где-то пересолил, и люди могут больше никогда в театр не прийти. А надо, чтобы они захотели сделать доброе дело.

В 30 лет мне казалось, у меня есть ответы на все вопросы. Была ясна дорога, что делать и как. С годами стало все больше вопросов – к профессии, к себе. Зачем я выхожу? Имею ли я право? Заслуженный артист. Если сидеть на своих дипломах и званиях, то гордыня захватит. Чем больше наград, тем труднее работать. С другой стороны, разве плотник не может похвастаться, что он шикарно сколотил стул? А почему артист не может похвастаться, что он классно сыграл роль? Одно ты можешь потрогать, другое нет, но природа воплощения радости одинаковая. 

Были у меня такие персонажи – когда не знаешь, на что встать в жизни, вдруг вспоминается он и словно говорит тебе: «Не так все плохо. Не топи себя как личность. Жрать будет нечего – не умрешь с голоду, что-нибудь придумаешь. Но человеческое достоинство не роняй».

Давным-давно я был молодой и играл в кировском театре Жадова, персонажа из «Доходного места» Островского. Я его часто вспоминаю: идиот полный, но какой же он добрый и наивный! Ему говорят, не надо быть таким гордым. Пойди поклонись дядюшке и попроси себе доходное место. А он (цитирует – авт.): «Боже мой! Зачем же нас учили? Зачем в нас развивали такие понятия, которых нельзя выговорить вслух без того, чтобы вы не обвинили в глупости или дерзости? Ведь я не герой, я обыкновенный человек. У меня мало воли. Но мне достаточно одного урока – вот такого, как сейчас. Я споткнулся, но я не позволю себе упасть».

Или Ганя Иволгин в «Идиоте» – абсолютный антагонист Жадова: «Князь, я денег хочу. Нажив деньги, я буду в высшей степени оригинален. Деньги таланты дают…» В какой-то момент я осознаю, что веду себя, как Ганя. Тогда я говорю себе: «Стоп-стоп-стоп! Вернись-ка ты лучше к Жадову!» Потому что с Ганей я уже знаком, мне Федор Михайлович Достоевский расписал, чем все это может кончиться. 

Надо хотя бы пытаться жить по совести, иначе мы превратимся в животных. Все написано задолго до нас. Столько умных книг: Библия, Коран. Почему человечество не может победить в себе зверя? Как только расставишь приоритеты: зависть уйдет на второй план, достижения не будут грузом, а просто – есть они, и хорошо; когда то, что кажется на первый взгляд очень важным (набить брюхо, разбогатеть), не делается самоцелью, когда тебя перестает давить жаба, то жить становится легче.

Если кто-то по отношению ко мне совершил подлость, стараюсь больше с этим человеком не общаться. Возможно, я его пойму и даже прощу, если узнаю, что человек сделал это по слабости либо по незнанию. В таком случае я не буду таить зла, мстить. Но все равно уже страничка перевернута. Если было больно, то эта боль останется навсегда.

Когда виноват сам – сложнее. Совесть не дает делать многие вещи. А если сделал, заставляет просить прощения. Это всегда сложно. Дальше уже дело того человека. Мне важно, чтобы он услышал, что я сожалею. Даже если он уедет, и я его никогда не увижу.

Мне кажется, любовь – это талант. Не многие умеют любить. Совесть и любовь – те чувства, которые мешают человеку наполнять карманы, обставлять себя благами и удобствами. Которые тебя возвышают, но делают тебя нищим. Потому что они предполагают отдачу.

Я очень надеюсь, что мы в театре разжигаем эти крупицы любви в человеке: спичечками, берестой, углем будим в человеке человеческое. Другое дело, что, когда разбудим, не испугается ли он, что начал чувствовать добро? Немало людей боится любить, они воспринимают это как слабость.

Всегда считал, что эти 2-4%, что ходят в театр, это наивные люди. Я думаю, эти же самые люди ставят в церквях свечки за кого-то. Они же кормят бездомных кошек и собак. Потому что воплощение доброты в тебе вырастает. Куда себя деть? Идешь и подаешь какой-нибудь старушке, которая встала возле магазина.

Я думаю, если есть возможность отдать не последний кусок хлеба, то надо помогать. Недавно режиссер Юлия Батурина (она ставила у нас спектакли «Король Лир» и «Как я стал») бросила клич. Ее сестра-близнец больна: онкология. Нужны деньги. Просить – тяжело. Упаси бог встать с протянутой рукой, понимая, что тебе не поможет государство, а только окружающие люди. Главное, чтобы человек в этой ситуации не озлобился. Человека надо беречь: это очень тонкая структура.

Соловиченко – Король (спектакль «Обыкновенное чудо»)

Надо ли спасать, если знаешь, что все? Человеку всегда надо давать шанс. Ведь есть же случаи спасения. Как это происходит, нам непонятно. Это за гранью ума. Космос, где нет границ. То великое, где человек не умеет руководить. И слава богу, потому что он и там бы нагадил.

Рад, что молодежь приходит в театр. Что, помимо гаджетов и интернета, идут на прямой контакт: он самый уязвимый, самый искренний, а иногда и лживый. Ведь спектакль – это волшебство. Как он пройдет, мы и сами не знаем: вчера все было хорошо, а сегодня зритель уходит с холодным носом. Космос не включается. А в другой раз на том же месте – полет. Как это объяснить?

Я благодарен жизни. Столько в ней было интересного, а сколько, надеюсь, еще будет. Одна из первых радостей – когда выговорил букву «р». Помню, как я выбежал и закричал на всю округу: «Вор-р-рона!» Когда принимали в октябрята – тоже радость. Когда сын родился. На какие весы это поставить?

Часто мы сами себе создаем радость. Помните Поллианну? Умей ценить то, что ты ходишь на собственных ногах, в то время как рядом сидит безногий.

Работа в театре – это эскалатор, который едет вниз. Если будешь просто идти, останешься на месте. Чтобы подняться вверх, надо бежать. Потому что все тянет вниз: быт, родные, ЖКО, правительство с его указами… А я хочу об идеальном говорить.

Дома иногда слышу: «Что-то ты заигрался. Выйди из образа». Иллюзии превалируют. Выхожу после спектакля, и на автобус: полчаса стою, час… А на улице холодно, дует. И что ты заслуженный артист – наплевать морозу. Вот ты и на земле, вот она, реальность. И все равно театр не отпускает. Даже когда мерзнешь на остановке. Что делать, если ты практически живешь на работе. А если дома, то учишь роль. Пожарил картошки, а сам мысленно на сцене: пойду я справа, потом налево, а шапка – уши будут прикрыты, партнер сзади – не услышу…

Отпуск тоже не проходит вне профессии. Наблюдаешь за характерами. Потому что можно много чего родить из себя, но мир все равно богаче. Если ты в себе чего-то не увидел, то вокруг увидишь точно.

Лучший для меня отдых – сидеть на берегу и смотреть на море. Могу это делать часами. Полностью уходишь в нирвану. Шум прибоя, вода, небо – огромное пространство. Берег неба – был такой спектакль. Кажется, протяни руку, и ты можешь потрогать Вселенную. Кто-то любит лазать по скалам – молодцы. А я хочу просто сидеть и смотреть на море. 

Расскажите о нас!

Адрес

Редакция: 623400, г. Каменск-Уральский, ул. Чайковского, 29   Юридический адрес:
623400, Свердловская обл.,
г. Каменск-Уральский,
ул. Ленина, 3              

Контакты

Email: report@kamensktel.ru         
Телефон: +7 (3439) 39-88-39