Правила жизни



Там, где враг – невидимка


В конце 2017 года главой каменской общественной организации «Союз «Чернобыль» стал Николай МЕЛЬКОВ (на фото). Он зарекомендовал себя человеком деятельным, коммуникабельным, а потому коллеги-ликвидаторы считают – Николай Иванович на своем месте. При этом новый глава довольно скромен, не любит публичности и в просьбе взять у него интервью несколько раз отказывал. Однако пообщаться с ним все же получилось. И говорили мы не о глобальных планах «общественников», а о том, каково это – оказаться в Чернобыльской зоне отчуждения, о которой большинство знает лишь по фильмам и компьютерным играм.

Каменский рабочий, Каменск-Уральский

Каменский рабочий, Каменск-УральскийКаменский рабочий, Каменск-УральскийЧернобыльцы – это герои. Правда, осознаешь это спустя годы. А тогда мы были простыми солдатами, которые выполняли свой долг.

До Чернобыля мы практически ничего не знали о радиации. Даже в армии, а служил я в погранвойсках, все наши «радиохимические» познания сводились к сдаче нормативов по надеванию противогаза и ОЗК. Плюс выполнение команд «Вспышка слева – вспышка справа». За те 10 лет, которое связали меня и государственную границу, мы ничего не слышали ни о каких радионуклидах.

Осенью 1986 года мне пришла повестка. Пришлось вновь отдавать долг Родине. Нашу группу из четырнадцати каменцев посадили в самолет, даже не обмолвившись, куда летим. Доходили слухи, будто наш путь лежит на Украину. Шестым чувством ощущали неладное, но до осознания это еще долго не доходило. Потом нам рассказали про взрыв на ЧАЭС, и что мы направлены туда для ликвидации аварии. Очень удивились, ведь думали, что будем поставлены на те военные специальности, которые получили в армии.

Жили мы на берегу Киевского водохранилища селе Зеленый Мыс. Вдоль береговой линии шло несколько рвов, через которые бежал Днепр при закрытых шлюзах плотины. Там и располагались солдатские палатки. Наша группа была очень дружной, жили все рядом.

Из обмундирования на нас – стандартное солдатское хэбэ, шапка, бушлат. Правда вместо сапог выдали ботинки. Красивая была обувь, в самый раз в ней на прогулку выходить. Из средств личной защиты полагался респиратор-лепесток. Даже накопителя не было, чтобы дозу облучения узнать. Чего уж там: в первый день прибытия среди нас даже не провели инструктаж. Может быть, это попустительство только нашей части, однако всю необходимую информацию мы узнавали только в разговорах.

Зеленый Мыс – красивое место. Сосняк, молодые посадки, водоем. А какие там грибы! На Урале таких не видел. Но нам сказали, что есть их нельзя – споры накапливают радиацию. Запретили ловить рыбу, но заядлые рыболовы все же пренебрегали этим и удили. Потом варили уху, хотя в столовой кормили неплохо. Кстати, на Зеленом Мысу до нас выступала Алла Пугачева. Так что и она значится ликвидатором аварии на ЧАЭС.

Ребята сказали сразу: «В зоне отчуждения на улицу не выходи! Если работаешь в здании, оставайся там и не высовывайся. Но если надо что-то сделать на улице, то передвигайся только бегом». И действительно, бывало, что после второй вылазки посмотришь на респиратор, а у него фильтр коричневый. Ужаснешься, и быстрее другой «лепесток» надеваешь.

Сперва мы занимались очисткой зданий. Приезжали в Припять, заходили в дома. Из квартир то и дело орут: «Очищено!» Идем по подъезду – все двери нараспашку, хотя попадались и запертые. Тогда звали человека с набором ключей, чтобы открыть помещение. Зачастую он долго ковырялся с замком, поэтому… дверь слетала с петель при помощи монтировки и грубой силы.

Каменский рабочий

Квартиры в Припяти – не чета тогдашним каменским хрущевкам! Огромные, светлые, с большими лоджиями, широкими окнами. Богатая мебель, техника, в шкафах – одежда. Жили люди на пять порядков лучше нашего. И что мы с этим делали? Вышибали оконные рамы и выбрасывали все это добро на улицу. Внизу стояли машины, бегали солдаты, которые закидывали вещи в грузовики и везли в могильник. Вычищая квартиру, периодически слышишь с улицы матерки: «Вы что, не видите, куда бросаете? Зашибете ведь…» Конечно, видели, но мы с восьмого этажа выкидываем, ветром относит…

Мародерства не допускали. Бывало, открываешь шкаф, а он чуть ли не под завязку забит водкой – жители готовились к Первомаю. Ребята ропщут: «Давай возьмем ее, водке-то что сделается?» Но приказ есть приказ, и все бутылки летели из окон. Один товарищ нашел шубу с добротным лисьим воротником, оторвал его и спрятал. Через какое-то время приходят лица из органов и забирают бойца. Спустя несколько дней по частям поступает приказ: выделить 10-15 человек для присутствия на показательном суде. Тому парню дали два года. Я считаю, что это правильно – мародерства стало меньше. К тому же, представьте, что бы было, если б он этот воротник привез домой.

Но все равно воровали. Порой даже было непонятно, кто это сделал и зачем. Как-то я пригнал на могильник грузовик, где его и оставил. На следующий день пригоняю другую машину и вижу – «вчерашнюю» уже кто-то распотрошил: кабина отброшена, железо снято…

Спустя какое-то время меня поставили диспетчером. Я отвечал за бетоновозы и бетононасосы. Машины везли раствор из Вышгорода на Чернобыльскую станцию. После того как приехали новые ребята, меня назначили старшим машины. Стали курсировать между Припятью и Вильчей, возили песок для дезактивации. На зараженной территории на глубину штыка лопаты была снята вся земля. Ямы засыпали этим песком, фон становился меньше. Вообще по земле старались ходить как можно меньше, все больше по тротуару – он периодически проливался химрастворами.

Есть такая поговорка: «Кому война, а кому мать родна». Люди ехали в Чернобыль по разным причинам, например, исполнить гражданский долг, помочь стране. А некоторые – за деньгами. Как-то приехала группа из Ижевска, человек 120. Щуплые, неказистые, видно, что плохо живут. Один из них в первый же день побегал-поузнавал, где побольше платят. И оказался на крыше реактора! А там смена – три минуты, за которые солдату нужно выйти на крышу, лопатой взять радиоактивные осколки, оказавшиеся там после взрыва, и сбросить вниз. После этого тебе начисляли премию и отправляли домой. Но этот удмурт каким-то образом оказался на крыше дважды! Разумеется, что получил 1 000 рублей, баснословную по тем временам сумму. Уехал обратно в Ижевск в одно время с нами.

Не зря Чернобыль называют невидимой войной. Ты не замечаешь, как тебя ранит. Работая в зоне отчуждения, мы невольно подхватывали на одежду ядерные частицы. Раз от раза происходил один и тот же случай, когда приходишь в столовую, а тебя проверяет дозиметрист. Когда на улице сыро, то сильно фонили ботинки. Тогда он выписывал бумагу на переодевание. Вещевой склад находился в подвале пятиэтажки. Там же располагался штаб и другие службы. Женщина-приемщица выдавала тебе новую обувь, и ты снова бежал в столовую. Но если на улице было жарко, тогда фонил уже весь человек. Прибегаешь на склад с бумажкой, говоришь кладовщице: «Полное переодевание». А она в ответ: «Сам раскидывай. Шапку – налево, штаны – направо, китель – в третий ящик сверху». Скинешь вещи и стоишь перед ней в чем мать родила, пока она ищет твой размер. К слову, с обмундированием особо не мучились – все были одной комплекции, да и надобность в разных размерах отпадала – все равно тебя завтра переоденут.

Самое страшное для многих наших ребят началось после прибытия домой. Злую шутку сыграл Чернобыль. Вот возьмем американцев. Приехал у них солдат, допустим, из Вьетнама. С ним сразу начинал общаться психолог. А у нас такого не было! Как подавляли накопившийся груз? Чаще всего алкоголем. Выпьешь – и сам себе психолог. Ладно еще, если переживаешь в одиночестве, но нередко масла в огонь добавляли и жены. Не старались разобраться в причинах и словно бы специально давили, под кожу лезли. Он выпил, а она его пилит: «Ах ты, скотина, опять нажрался». Он плюнет на нее и идет пить назло. Много семей после Чернобыля были разрушены. Да и судьбы тоже. Один не выдержал – повесился, другой – заперся в гараже и включил двигатель отцовской машины…

Если у человека есть внутренний стержень, то он обязательно выкарабкается. Я считаю, что меня очень выручил спорт. Я стал заниматься еще во время учебы в техникуме, ездил на соревнования, получил «мастера спорта». И я никогда не бросал физических нагрузок. Даже в свои годы я могу 40 раз отжаться от пола, преодолеть за полчаса пять километров при нормативе в 17 минут. А когда мы ездили в Крым («КР» писал об этом в номере за 14 декабря 2017 г. – ред.), то каждый день ходил купаться на море и посещал тренажерный зал. Сейчас  зима – стараюсь выходить в лес на лыжах.

Чернобыльцы – это герои. Правда, осознаешь это спустя годы. А тогда мы были простыми солдатами, которые выполняли свой долг.

Автор: Антон ЯДРЕННИКОВ

Расскажите о нас!

Адрес

Редакция: 623400, г. Каменск-Уральский, ул. Чайковского, 29   Юридический адрес:
623400, Свердловская обл.,
г. Каменск-Уральский,
ул. Ленина, 3              

Контакты

Email: report@kamensktel.ru         
Телефон: +7 (3439) 39-88-39